Брендан встал и подошел к сейфу, не заметив, что рука его перестала дрожать.
Селия и тетя Пру старались, как могли, успокоить домочадцев. Задача не из легких, если учесть, что Эйлин и Патрик стали очевидцами описанных событий, а у всех остальных, включая и Селию, нервы были натянуты как струна. Дело осложнялось еще и тем, что даже Селия не могла определенно сказать, что же, в сущности, произошло. Обсуждать это представлялось бессмысленным, и они переключились на то, что требовало немедленного вмешательства, разбитый нос Патрика и подгоревший хлеб для ужина.
Селия вынула из печи хлеб, взялась за раскаленную ручку жаровни, предварительно обмотав руку передником и орудуя им, как прихваткой, и подбросила углей в огонь. Затем, открыв другую дверцу, достала жаркое.
– Подайте-ка мне ложку. – Она протянула руку. Ей дали ложку, и она помешала жаркое.
– Мисс Томасон, это был ангел? – робко спросила Эйлин, молчавшая почти битый час.
– Н-не знаю. Правда, не знаю, – честно ответила Селия, вытирая руки о передник. – Думаю, нам не стоит об этом рассказывать посторонним.
– Чепуха! – решительно заявила тетя Пру – она уже успела прийти в себя после нескольких чашек чаю с бренди, приготовленных заботливой Ханной Эган. – Мы еще ни разу не проделывали ничего подобного! Эйлин, всем рассказывай! И ты, Патрик. Пусть все знают, что мисс Селия Томасон может вызывать ангелов. Подумайте только, сколько денег мы на этом заработаем! Придется снять новую квартиру – попросторнее и поприличнее.
– Но я понятия не имею, как так вышло. И нет никакой уверенности, что это можно повторить. Это случилось само собой, тетя Пруденс. Я здесь ни при чем. И вы тоже. Произошло чудо, и мы при сем присутствовали. Вот и все.
– Вздор! Это сделала ты, Селия. Что именно произвело такой эффект – твои действия или мысли, – не знаю. Возможно, ты слегка изменила наш обычный сценарий. Как бы то ни было, все это не случайно. И причина – ты, Селия. Ты вызвала ангела в нашу гостиную. – Тетушка умолкла и озабоченно приложила ладонь к пухлой щеке. – Как ты думаешь, сегодня еще не поздно сообщить об этом в газеты? Впрочем, подождем до завтра.
– Нет, – твердо возразила Селия. – Мы этого делать не будем. Нельзя наживаться на... на горе других людей.
В кухне повисла неловкая тишина. Патрик, потупившись, рассматривал свои сапоги. Эйлин покраснела. Наконец тетя Пру невесело рассмеялась.
– Дорогая моя, а чем же, по-твоему, мы занимаемся уже несколько месяцев? Извлекаем выгоду из чужого несчастья.
Тетушка попала не в бровь, а в глаз. Никогда еще никто из них не называл своими словами то, что они делали. Обманщики и шарлатаны, причем самые отъявленные. И теперь тетя Пру произнесла вслух то, о чем подумал каждый из них.
– Но... как же... – пробормотала Селия.
– Конечно, ты от чистого сердца стараешься помочь людям, потерявшим близких. И ты в самом деле помогла очень многим. Они преисполнились сознания собственной исключительности и поверили, что могут общаться со своими дорогими усопшими. Каждый из наших посетителей получил от тебя в дар веру – разве этого мало? А то, что произошло сегодня, только доказывает, что ты вовсе не обманщица и способна быть связующим звеном между живыми й миром мертвых.
Селия хотела было возразить, но в этот момент в дверь громко постучали.
– Это, должно быть, мистер О'Нил! – воскликнула она. Кто еще будет так колотить в дверь? Удобный случай закончить неприятный разговор, а кроме того, странное дело, ей вдруг захотелось снова встретиться с этим мистером и рассказать о том, что здесь недавно произошло. Несомненно, это повлияет на их договор. Появление Аманды все поставило с ног на голову.
Распрямив плечи, девушка взялась за массивную дверную ручку и распахнула входную дверь.
– Мисс Томасон, – произнес средний из троих «джентльменов», стоявших на пороге.
Мистера О'Нила не было. К ней пришли кредиторы дядюшки Джеймса.
Глава 6
– Мисс Томасон, – повторил самый высокий из троих, стоявший посередине, как и полгода назад. И нос у него все такой же противный – огромная луковица, испещренная ямками и угрями. – Я вижу, вы все еще носите траур по вашему покойному дядюшке. Вот жалость-то! Хорошенькая девушка вроде вас не должна носить такие скучные, мрачные платья. Стыдоба, да и только! Правильно я говорю, ребята? Одели бы вы что-нибудь повеселее, а?
Его приятели ухмылялись, пихая друг друга локтями.
У Селии пересохло в горле. Впрочем, вряд ли они нападут на нее прямо здесь, на виду у домочадцев. Надо пропускать их грубости мимо ушей и сосредоточиться на главном.
У нее еще как минимум три недели до выплаты долга.
– Добрый вечер, джентльмены, – произнесла Селия как можно спокойнее, плотно прикрыв за собой дверь. Не хватало еще, чтобы домашние увидели се с этими разбойниками и принялись задавать вопросы, на которые не так-то легко ответить. – Если вы помните, мы договорились встретиться через три недели. И уж точно не сегодня. Так что, с вашего позволения, я...
– Ну-ну, полегче, – недовольно буркнул нос-луковица. Его наряд не изменился с прошлой весны – пестрая куртка, темно-красный галстук с замусоленными кончиками, цилиндр и потрепанное пальто. Остальные были одеты почти так же, но менее щеголевато. – Я бы вам советовал быть с нами поласковее, мисс Томасон. К чему нам ссориться?
– Прошу меня извинить, сэр, – промолвила Селия. Девушка заметила, как соседка, миссис Биллингстон, завидев троих громил, шмыгнула к себе в дом. Послышался лязг запираемых засовов, что очень насмешило самого низенького из всех троих, и его плечи затряслись от беззвучного смеха.
– Я буду с вами откровенен, мисс Томасон, – заговорил средний. – Для нас настали трудные времена. Верно, ребята?
– Мне очень жаль, – холодно промолвила Селия. Ее мозг лихорадочно работал. Что делать? Бежать некуда, спрятаться негде.
– Очень любезно с вашей стороны, мисс Томасон, что вы принимаете близко к сердцу наши заботы. Но мыто надеялись, что вы нам не просто посочувствуете, но и поможете.
Она промолчала.
– Мы собирались одолжить у вас небольшую сумму, как бы это лучше выразиться? Небольшую сумму в счет долга.
Девушку охватила паника, но внешне она ничем себя не выдала.
– Сожалею, джентльмены, но, боюсь, я не смогу вам помочь.
Трос верзил чуть заметно помрачнели – уловить эту перемену в настроении мог только тот, кто привык внимательно присматриваться к окружающим. От цепкого взгляда Селии не ускользнуло, что ухмылки двоих крайних улетучились, и они покосились на среднего, который выдерживал паузу, равнодушно рассматривая грязные ногти и расправляя засаленные манжеты.
